О личном

Как психолог я часто говорю о принятии чувств, о праве на слабость, о проживании горя. Но когда болезнь касается тебя лично — все знания становятся очень живыми и очень хрупкими.

 Папа сражается с раком уже 2,5 года. Несколько операций, лучевая терапия, сейчас - четвёртый курс химиотерапии. И это непросто. Для него. Для нас. Для меня - как для дочери.

Вчера он приехал. За те восемь дней, что мы не виделись, у него выпали волосы.

Он по-папиному заботливо предупредил: сначала написал мне и брату, потом - в общий семейный чат. Будто хотел смягчить удар, подготовить нас.

 Мне казалось, что я готова. Но когда я увидела его — я расплакалась.

 И это были слёзы не про волосы.

Это были слёзы про то, как больно видеть, через что ему приходится проходить.

Про бессилие.

Про страх его потерять.

 Муж, дочки, брат - держались стойко, поддерживали. А я ушла в комнату реветь. И в тот момент я была не психологом. Я была дочерью.

 Потом мы вместе пошли гулять. А вечером я поговорила с папой. Я извинилась, что не выдержала. Сказала, что мне очень больно и страшно. Что я не про внешний вид - я про то, как ему тяжело.

 И мне показалось, что среди всех ободряющих «кудри потом вырастут» ему было важно услышать не только оптимизм, но и признание: да, это больно. Да, это страшно. И мы это видим.

 Он сказал, что ещё «потрепыхается» и никуда не спешит.

И в этой его фразе было столько жизни, сколько иногда не бывает в самых правильных словах поддержки.

 Иногда быть рядом - это не держаться.

Это позволить себе расплакаться.

Это честно сказать: «Мне страшно за тебя».

И остаться.

 Очень надеюсь, что у нас впереди ещё есть время.